"Взаимообмен", или Финансовый эксгибиционизм


18 февраля Bloomberg сообщил о том, что миллиардер Кен Гриффин совершил самую дорогую покупку искусства в истории. Около $500 млн. коллекционер выложил за живопись "Взаимообмен" (1955) Виллема де Кунинга (на фото вверху) и "Номер 17А" (1948) Джексона Поллока. Приобрел он работы в частном порядке у Дэвида Гэффена, музыкального и кинопродюсера из Лос-Анжелеса, известного созданием Dreamworks совместно со Стивеном Спилбергом. Вот и все факты. А если взглянуть шире?

Вы обращали внимание, что в сегменте топ-продаж предметов искусства всегда присутствует имя покупателя? Когда официально (с именем и местом работы), когда только с географической привязкой (ОАЭ, Катар), в остальных случаях лишь на уровне слухов. Это касается как аукционных продаж, так и непубличного рынка – он, по идее, на то и непубличный, чтобы скрывать активы и имена выгодоприобретателей. "Кто сливает информацию в СМИ?" – неверный вопрос. "Зачем происходят сверхдорогие покупки?" – правильный вариант.

Еще в 1899 году американский экономист Торстейн Веблен издал книгу "Теория праздного класса", введя в обиход термин "Демонстративное потребление" (англ. Conspicuous Consumption). Мир приветствовал очередное классовое разделение, возникшее в результате Второй промышленной революции XIX века, а новый класс сверхбогатых людей демонстрировал превосходство дорогими игрушками. Казалось бы, научная работа была очень timely. Чего Веблен не мог предвидеть – так это появление другого класса: людей, которые захотят быть вхожими в элиту за счет подражания ее самым характерным привычкам. Иными словами, не уровнем капитала, а демонстративным с ним расставанием.

Позже идею внедрения в высший класс за счет информационных поводов развил Нобелевский лауреат Джон Харсаньи, по мнению которого социальный статус является вторым по значимости вопросом для состоятельного человека (после сохранения капитала), однако после периода первичного накопления капитала именно социальная активность способствует его приумножению. Как эти теории отражаются в практике рынка искусства?

Рассмотрев покупки искусства в ТОП-сегменте (сюда условно отнесем все, что официально продано дороже $50 млн., а также обновляемые ценовые рекорды: общемировые, отдельного художника или сегмента искусства), выделим три основных мотивации разглашения имени покупателя с подачи последнего:

- Экспансия отдельной страны в мировой рынок

- Поддержка корпоративного бизнеса

- Укрепление сегмента искусства / отдельного художника

Страны. Яркие примеры – Япония, Китай и страны Ближнего Востока, в разное время транслировавшие через покупку искусства публичные месседжи от "мы есть" до "мы идем". Япония начала игру первой, на волне экспансии электроники на мировой рынок в конце XX века совершив руками бизнесменов несколько сумасшедших на то время аукционных покупок (например, "Портрет Доктора Гаше" Ван Гога за $82,5 млн. и "Бал в Мулен де ла Галетт" Ренуара за $78,1 млн.). Подхватили эстафету нефтедоллары Ближнего Востока; правда, самые громкие покупки были приватными («Игроки в карты» Сезанна за $250 млн. и рекордная до прошлой недели "Когда свадьба?" Гогена за $300 млн.). Китай поступил стратегически умнее: на государственном уровне вложил деньги в современных художников и их аукционные успехи; вывел их в "топ" современного искусства, зафиксировал планку, и начал пытаться массово скупить европейское искусство от импрессионистов до послевоенных художников. Именно "пытаться" – потому что ему не всегда позволяли: заслуживающие доверия источники говорят, что этому не особо оказались рады европейские коллекционеры, выставляя "своего" контр-покупателя на торги, едва прослеживался китайский след.

Последним удачливым китайским владельцем не-азиатской живописи стал Лю Ицянь, приобретя на Christie’s (Нью-Йорк) в ноябре 2015 года "Лежащую обнаженную" Амадео Модильяни за $170,4 млн. Эта покупка нам кажется пограничным вариантом между первой (престиж страны) и второй (корпоративные интересы) мотивацией, и вот почему: китайский миллиардер – фигура публичная, активно работает на фондовом рынке. В родном Шанхае открыл музей имени себя, и теперь более 2 тыс. экспонатов работают на его основной бизнес. Сразу после покупки на Christie’s СМИ (первым снова был Bloomberg, запомнили и читаем дальше) сообщили забавную деталь: расплатившись карточкой American Express, Лю Ицянь получил бесплатные "мили", которые позволят миллиардеру и его семье летать первым классом до конца жизни. Красавец, ничего не скажешь, но за этим можно увидеть другую упущенную деталь: торги состоялись в Нью-Йорке, клиент заплатил долларами со счета американского банка, а 170 млн. в виде картины вывез в свою страну. Одним словом, долларовые активы США сбросил в стране происхождения, а предмет искусства конвертировал в юани. Бизнесмен и патриот до мелочей, одним словом.

Далее – лишь о финансовой мотивации. Китайский медиамагнат, владелец Huayi Brothers Media Group Ван Джунцюнь, приобретает "Вазу с маками и ромашками" Ван Гога за $61,3 млн. на Sotheby’s в 2014 году. Его корпорация – один из крупнейших производителей телевизионного и игрового контента в Китае – после покупки шедевра получает выгодный контракт с телевидением. Что такое китайское TV, учитывая размах аудитории, полагаю, объяснять не надо? Пример второй. Стив Коэн, американский инвестор, владелец хеджевого фонда SAC Capital (более $15 млрд. под управлением), испытывая проблемы с компанией… покупает живопись Пикассо за $155 млн. ("Сон", частная продажа, 2013 год). Что делают инвесторы, когда владелец фонда тратит деньги на рекордную в пределах США покупку? Правильно, доверяют больше. Потому что это США, где "деньги к деньгам".

Принципиальный момент, который выделим отдельно. Отношение к тратам на сверх-дорогие покупки у НАС – исторически крайне негативное. Потому, что если олигарх покупает дорогую картину или статую – народ уверен, что эти деньги он украл у народа. Если искусство покупает банкир – обманул народ со ставками вкладов, и так далее. О политиках и говорить не приходится, они свои приобретения вообще не светят. В остальном мире факт траты значительных средств на объект luxury-сегмента говорит о другом: финансовой независимости и успешном бизнесе. И такому человеку доверяют деньги. Потому, что цивилизованный мир знает: если бизнесмен воспользовался для покупки не собственными деньгами, а акционерным капиталом – он сядет (а в некоторых странах Юго-Восточного региона – ляжет).

Стив Коэн пользовался подобным трюком не раз (после переименования SAC Capital в Point72 Asset Management был куплен рекордный "Указующий человек" Джакометти за $141,2 млн.), и теперь в его значительной коллекции и Уорхол с Рихтером, и Джонс с Мунком, и Манэ с Сезанном. Большинство из покупок – рекордные в своем сегменте, и по графику приобретений Коэна-коллекционера можно судить, когда Коэн-инвестор планирует привлечь в бизнес новые средства. Кстати, Кен Гриффин, с которого мы начали заметку – тоже инвестор с собственным фондом.

Наконец, третья мотивация: укрепление сегмента искусства. Здесь также не обойдемся без Стива Коэна. Именно ему Чарльз Саатчи продал инсталляцию "Физическую невозможность смерти в сознании живущего" (более известную, как "маринованная акула") Демьена Херста за $12 млн. И пусть впоследствии выяснилось, что миллионов было восемь, главное другое: арт-рынку была подана заявка на стремительный рост современного искусства. Говорят, инициаторами громкой продажи были как Саатчи, так и сам Коэн. Последнего, кстати, связывают и с поддержкой рынка скульптуры: в 2014 году, когда "недорогой" Джакометти стал массово выводиться на торги, Стив удержал тренд покупкой "Колесницы" за $101 млн. (подробнее об этой сделке и возможных причинах – читайте здесь).

Сегодня коллекционером-рекордсменом стал Кен Гриффин. Вероятно, его мотивацией был бизнес, но не стоит забывать, что покупка могла быть реакцией держателей рынка искусства на просевшие результаты 2015 года – этакий стейтмент "все в порядке, плывем дальше". Но мы обратим внимание и на продавца, Дэвида Гэффена: ведь в США смотрят не только на тех, кто расстался с деньгами, но и тех, у кого они появились. В качестве прогноза предположим, что кинопродюсер скоро объявит о новом крупном проекте; возможно со своим компаньоном по Dreamworks Спилбергом. Такой вот "Взаимообмен", почти по де Кунингу.

P.S. В 2015 году Дэвид Гэффен пожертвовал $100 млн. "Линкольн-центру" (культурному кластеру в Нью-Йорке, в который входит "Метрополитен-опера"). Средства будут переведены пятью траншами, по $20 млн. в год. Зная, что налогоплательщики США освобождаются от выплаты налога на прибыль, если дотируют равнозначной суммой сферу искусства (но не более 28% в год), нетрудно посчитать минимальный годовой доход мецената. Надеемся, что это дополнение еще раз покажет вам, что в мире ничего не делается просто так. А если что – о феномене Conspicuous Consumption вам напомнит Bloomberg.


 СЛЕДИТЕ ЗА НАМИ: 
  • Facebook B&W
  • Twitter B&W
  • Instagram B&W
 ПОСЛЕДНИЕ ПОСТЫ: 
ПОИСК ПО ТЭГАМ:
Тегов пока нет.

© 2016-2018 ARTFINEX